Неточные совпадения
Каменный ли казенный дом, известной архитектуры с половиною фальшивых окон, один-одинешенек торчавший среди бревенчатой тесаной кучи одноэтажных мещанских обывательских домиков, круглый ли правильный купол, весь обитый листовым белым железом, вознесенный над выбеленною, как снег, новою церковью, рынок ли, франт ли
уездный, попавшийся среди
города, — ничто не ускользало от свежего тонкого вниманья, и, высунувши нос из походной телеги своей, я глядел и на невиданный дотоле покрой какого-нибудь сюртука, и на деревянные ящики с гвоздями, с серой, желтевшей вдали, с изюмом и мылом, мелькавшие из дверей овощной лавки вместе с банками высохших московских конфект, глядел и на шедшего в стороне пехотного офицера, занесенного бог знает из какой губернии на
уездную скуку, и на купца, мелькнувшего в сибирке [Сибирка — кафтан с перехватом и сборками.] на беговых дрожках, и уносился мысленно за ними в бедную жизнь их.
Она — дочь кухарки предводителя
уездного дворянства, начала счастливую жизнь любовницей его, быстро израсходовала старика, вышла замуж за ювелира, он сошел с ума; потом она жила с вице-губернатором, теперь живет с актерами, каждый сезон с новым;
город наполнен анекдотами о ее расчетливом цинизме и удивляется ее щедрости: она выстроила больницу для детей, а в гимназиях, мужской и женской, у нее больше двадцати стипендиатов.
Самгин думал, что вот таких
городов больше полусотни, вокруг каждого из них по десятку маленьких
уездных и по нескольку сотен безграмотных сел, деревень спрятано в болотах и лесах.
Приехав в
город, Андрей Гаврилович остановился у знакомого купца, ночевал у него и на другой день утром явился в присутствие
уездного суда.
Идти дальше, стараться объяснить его окончательно, значит, напиваться с ним пьяным, давать ему денег взаймы и потом выслушивать незанимательные повести о том, как он в полку нагрубил командиру или побил жида, не заплатил в трактире денег, поднял знамя бунта против
уездной или земской полиции, и как за то выключен из полка или послан в такой-то
город под надзор.
Передо мной встает какой-нибудь
уездный городишко, где на весь
город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников.
Помер Андрей Родивоныч, и смолокур с тем мешком подальше от Муромских лесов убрáлся — в
уездном своем
городе в купцы записался.
Каждый год не по одному разу сплывал он в Астрахань на рыбные промыслá, а в
уездном городке, где поселился отец его, построил большой каменный дом, такой, что и в губернском
городе был бы не из последних…
Он же рассовывал по разным второстепенным губернским
городам и по
уездным, которые побогаче, товар, забракованный или слишком примелькавшийся в больших
городах.
— Если общий жребий Господнею волей свершится, рядом бы с нами в
уездном городке построились, — сказала Манефа. — И тогда бы у нас было все по-прежнему, никакой бы перемены не сталось. Намедни и сами вы, сударыня, так говорили, а теперь вот уж возле пристани поселиться возжелали, в губернском
городе.
Это — полуофициальное письмо князя Васильчикова по поводу назначения отца
уездным судьей в
город Житомир.
В
городе Дубно нашей губернии был убит
уездный судья. Это был поляк, принявший православие, человек от природы желчный и злой. Положение меж двух огней озлобило его еще больше, и его имя приобрело мрачную известность. Однажды, когда он возвращался из суда, поляк Бобрик окликнул его сзади. Судья оглянулся, и в то же мгновение Бобрик свалил его ударом палки с наконечником в виде топорика.
Это было… в 1849 году, и отцу предлагалась должность
уездного судьи в губернском
городе. Через двадцать лет он умер в той же должности в глухом
уездном городишке…
Расчет производился на старинный образец: хотя теперь все губернские и
уездные большие
города давно уже были объединены друг с другом железной дорогой, но прогоны платились, как за почтовую езду, по три лошади на персону с надбавкой на харчи, разница между почтой и вагоном давала довольно большую сумму.
Хорошо было бы выбрать полк, стоящий в губернском
городе или, по крайней мере, в большом и богатом
уездном, где хорошее общество, красивые женщины, знакомства, балы, охота и мало ли чего еще из земных благ.
Был еще за
городом гусарский выездной манеж, состроенный из осиновых вершинок и оплетенный соломенными притугами, но это было временное здание. Хотя губернский архитектор, случайно видевший счеты, во что обошелся этот манеж правительству, и утверждал, что здание это весьма замечательно в истории военных построек, но это нимало не касается нашего романа и притом с подробностью обработано
уездным учителем Зарницыным в одной из его обличительных заметок, напечатанных в «Московских ведомостях».
Село Мерево отстоит сорок верст от губернского
города и семь от
уездного, в котором отец Гловацкой служит смотрителем
уездного училища.
Эта слабонервная девица, возложившая в первый же год по приезде доктора в
город честный венец на главу его, на третий день после свадьбы пожаловалась на него своему отцу, на четвертый — замужней сестре, а на пятый — жене
уездного казначея, оделявшего каждое первое число пенсионом всех чиновных вдовушек
города, и пономарю Ефиму, раскачивавшему каждое воскресенье железный язык громогласного соборного колокола.
Училищный флигель состоял всего из пяти очень хороших комнат, выходивших частию на чистенький, всегда усыпанный желтым песком двор
уездного училища, а частию в старый густой сад, тоже принадлежащий училищу, и, наконец, из трех окон залы была видна огибавшая
город речка Саванка.
— Уж и по обыкновению! Эх, Петр Лукич! Уж вот на кого Бог-то, на того и добрые люди. Я, Евгения Петровна, позвольте, уж буду искать сегодня исключительно вашего внимания, уповая, что свойственная человечеству злоба еще не успела достичь вашего сердца и вы, конечно, не найдете самоуслаждения допиливать меня, чем занимается весь этот прекрасный
город с своим уездом и даже с своим
уездным смотрителем, сосредоточивающим в своем лице половину всех добрых свойств, отпущенных нам на всю нашу местность.
Во всем
городе только и говорили о кандидатах, обедах,
уездных предводителях, балах и судьях. Правитель канцелярии гражданского губернатора третий день ломал голову над проектом речи; он испортил две дести бумаги, писав: «Милостивые государи, благородное NN-ское дворянство!..», тут он останавливался, и его брало раздумье, как начать: «Позвольте мне снова в среде вашей» или: «Радуюсь, что я в среде вашей снова»… И он говорил старшему помощнику...
Мы должны из мира карет мордоре-фонсе перейти в мир, где заботятся о завтрашнем обеде, из Москвы переехать в дальний губернский
город, да и в нем не останавливаться на единственной мощеной улице, по которой иногда можно ездить и на которой живет аристократия, а удалиться в один из немощеных переулков, по которым почти никогда нельзя ни ходить, ни ездить, и там отыскать почерневший, перекосившийся домик о трех окнах — домик
уездного лекаря Круциферского, скромно стоящий между почерневшими и перекосившимися своими товарищами.
На этом месте разговор по необходимости должен был прерваться, потому что мои путники въехали в
город и были прямо подвезены к почтовой станции, где Аггей Никитич думал было угостить Мартына Степаныча чайком, ужином, чтобы с ним еще побеседовать; но Пилецкий решительно воспротивился тому и, объяснив снова, что он спешит в Петербург для успокоения Егора Егорыча, просил об одном, чтобы ему дали скорее лошадей, которые вслед за громогласным приказанием Аггея Никитича: «Лошадей, тройку!» — мгновенно же были заложены, и Мартын Степаныч отправился в свой неблизкий вояж, а Аггей Никитич, забыв о существовании всевозможных контор и о том, что их следует ревизовать, прилег на постель, дабы сообразить все слышанное им от Пилецкого; но это ему не удалось, потому что дверь почтовой станции осторожно отворилась, и пред очи своего начальника предстал
уездный почтмейстер в мундире и с лицом крайне оробелым.
Затем новый переезд из губернского
города в
уездный тоже повлек расход.
Но я просил бы оказать мне другого рода благодеяние; по званию моему я разночинец и желал бы зачислиться в какое-нибудь присутственное место для получения чина, что я могу сделать таким образом: в настоящее время я уже выдержал экзамен на учителя
уездного училища и потому имею право поступить на государственную службу, и мне в нашем
городе обещали зачислить меня в земский суд, если только будет письмо об том от Петра Григорьича.
Егор Егорыч, поняв, что старухи в этом случае не переубедишь, на другой день послал в
город за секретарем
уездного суда, который и написал на имя Музы дарственную от Юлии Матвеевны, а на имя Сусанны — духовную.
Стрелов имел теперь собственность, которая заключалась в «Мыске», с прибавком четырех десятин луга по Вопле. За все это он внес наличными деньгами пятьсот рублей, а купчую, чтобы не ехать в губернский
город, написали в триста рублей и совершили в местном
уездном суде. При этом генерал был твердо убежден, что продал только «Мысок», без всякой прибавки луговой земли.
В нем было чересчур много потребности жить, чтоб запереться, и он слишком любил «свое место», чтобы бежать из него в
уездный или губернский
город на службу.
Было часов шесть вечера. По главной улице
уездного городка шибко ехала на четверке почтовых лошадей небольшая, но красивая дорожная карета. Рядом с кучером, на широких козлах, помещался благообразный лакей в военной форме. Он, как только еще въехали в
город, обернулся и спросил ямщика...
— Нет, мало! Такой же худой, как и был. Какой учености, братец, он громадной! Раз как-то разговорились мы с ним о Ватикане. Он вдруг и говорит, что там в такой-то комнате такой-то образ висит; я сейчас после того, проехавши в
город, в училище
уездное, там отличное есть описание Рима, достал, смотрю… действительно такая картина висит!
Говоря по правде, герой мой решительно не знал, как приняться за порученное ему дело, и, приехав в маленький
город, в уезде которого совершилось преступление, придумал только послать за секретарем
уездного суда, чтобы взять от него самое дело, произведенное земскою полициею.
В Москве существовала чайная фирма В-го, имевшая огромный оборот. Этого чаю в Москве почти не продавали, но он имел широкое распространение в западных и южных губерниях. Были
города, особенно
уездные, где другого чаю и достать нельзя было. Фирма рассылала по всем этим торговцам чай через своих комиссионеров, которые оставляли товар в кредит, делая огромную скидку, какой не могли делать крупнейшие московские фирмы — Поповы, Перловы, Филипповы, Губкины.
В этот день вечером вся Тула осветилась иллюминацией. Светлейший въехал в
город. Наместник, губернатор, вице-губернатор, губернские и
уездные предводители с дворянством, многие военные генералы, штаб-офицеры, гарнизон, все чиновники присутственных мест встретили его у дворца.
Уездные барыни, из которых некоторые весьма секретно и благоразумно вели куры с своими лакеями, а другие с дьячками и семинаристами, — барыни эти, будто бы нравственно оскорбленные, защекотали как сороки, и между всеми ними, конечно, выдавалась исправница, которая с каким-то остервенением начала ездить по всему
городу и рассказывать, что Медиокритский имел право это сделать, потому что пользовался большим вниманием этой госпожи Годневой, и что потом она сама своими глазами видела, как эта безнравственная девчонка сидела, обнявшись с молодым смотрителем, у окна.
Появление ее в маленьком
уездном свете было не совсем удачно: ей минуло восьмнадцать лет, когда в
город приехала на житье генеральша Шевалова, дама премодная и прегордая.
И в самом деле, прислушайтесь к разговорам купечества, мещанства, мелкого чиновничества в
уездной глуши, — сколько удивительных сведений о неверных и поганых царствах, сколько рассказов о тех временах, когда людей жгли и мучили, когда разбойники
города грабили, и т. п., — и как мало сведений о европейской жизни, о лучшем устройстве быта.
В августе Андрей Ефимыч получил от городского головы письмо с просьбой пожаловать по очень важному делу. Придя в назначенное время в управу, Андрей Ефимыч застал там воинского начальника, штатного смотрителя
уездного училища, члена управы, Хоботова и еще какого-то полного белокурого господина, которого представили ему как доктора. Этот доктор, с польскою, трудно выговариваемою фамилией, жил в тридцати верстах от
города, на конском заводе, и был теперь в
городе проездом.
Года два тому назад земство расщедрилось и постановило выдавать триста рублей ежегодно в качестве пособия на усиление медицинского персонала в городской больнице впредь до открытия земской больницы, и на помощь Андрею Ефимычу был приглашен
городом уездный врач Евгений Федорыч Хоботов.
Наутро
город встал как громом пораженный, потому что история приняла размеры странные и чудовищные. На Персональной улице к полудню осталось в живых только три курицы, в крайнем домике, где снимал квартиру
уездный фининспектор, но и те издохли к часу дня. А к вечеру городок Стекловск гудел и кипел, как улей, и по нем катилось грозное слово «мор». Фамилия Дроздовой попала в местную газету «Красный боец» в статье под заголовком: «Неужели куриная чума?», а оттуда пронеслось в Москву.
«Для начала, — думал Передонов, — надо выбрать начальство попроще и там осмотреться, принюхаться, — видно будет, как относятся к нему, что о нем говорят». Поэтому, решил Передонов, всего умнее начать с городского головы. Хотя он — купец и учился всего только в
уездном училище, но все же он везде бывает, и у него все бывают, и он пользуется в
городе уважением, а в других
городах и даже в столице у него есть знакомые, довольно важные.
Поел у Гурина пресловутой утки с груздями, заболел и еду в деревню; свой губернский
город, в котором меня так памятно секли, проезжаю мимо; не останавливаюсь и в
уездном и являюсь к себе в Одоленское — Ватажково тож.